Помощь юриста
Назад

Домашний арест день за день

Опубликовано: 25.06.2019
0
0

«Минутка оттепели в судебно-следственной системе»

Дмитрия Бученкова обвинили в участии в массовых беспорядках и нападении на полицейских во время «Марша миллионов» 6 мая 2012 года. Бученков настаивает на том, что в тот день он был у своих родных в Нижнем Новгороде — это подтвердил и его отец, вместе с которым они 6 мая копали огород на даче. В тот день на митинге был человек в черном капюшоне, отдаленно похожий на Дмитрия. Однако независимая экспертиза показала, что это не Бученков, а другой человек.

Бученков провел в СИЗО 15 месяцев, после чего его перевели под домашний арест. В ноябре 2017 года Дмитрий покинул Россию и переехал в Литву. Сделать это удалось, потому что у наро-фоминского подразделения ФСИН не хватило браслета для арестанта.

Если содержание под стражей сравнивать с домашним арестом — это как из зимы в лето приехать. То есть, конечно же, условия чисто психологические и бытовые значительно лучше, поэтому многие арестанты стремятся из СИЗО попасть под домашний арест, но в большинстве случаев не получается.

Мой случай — скорее исключение из правил. В течение 15 месяцев раз 10 адвокаты выступали с ходатайством о том, чтобы меня перевели под домашний арест или подписку о невыезде. Но не получалось, а то, что получилось один раз в Московском городском суде, — это скорее случайность, которая была связана, как мы с адвокатами решили, с минуткой оттепели в российской следственно-судебной системе. До этого Ильдара Дадина освободил Верховный суд, вот мы и предположили, что я просто попал в минуту свободы. Это был вопрос случая, крупно повезло.

В Уголовно-процессуальном кодексе недостаточно подробно расписано, как должен проходить домашний арест. Решение о том, каким он будет, зависит от судьи и от того, как поработают адвокаты. Мне запрещалось с кем-либо общаться, в том числе и со своими близкими. Разрешалось с адвокатом, работниками суда, работниками ФСИН, представителями следствия, также разрешалась прогулка один час в неделю.

Домашний арест день за день

Я не мог видеться с близкими, потому что они проходили как свидетели, несмотря на то, что они не дали показаний и в принципе дать не могли. Например, со своей женой я еще не был знаком в 2012 году, но ее все равно приплели как свидетеля.

В любом случае, конечно, домашний арест лучше, чем содержание под стражей, но в тюремной камере хотя бы есть, с кем пообщаться. А под домашним арестом кроме адвоката-то и поговорить было не с кем. У меня так получилось, что в квартире никто, кроме меня, не был прописан, поэтому я и жил один.

Дмитрий Бученков / Коллаж: Анастасия Викулова для ОВД-Инфо

Еще арестант не может работать, пока сидит под арестом, и совершенно непонятно, а на что еду покупать? Судьи даже не вникают в этот вопрос: чем питаться человеку. Меня поддерживали: через родственников, товарищей адвокаты передавали деньги. У судей, наверное, такая логика: «Ах, тебе питаться нечем, а давай мы тебя в СИЗО отправим, вот там у тебя будет питание». Логика бюрократическо-издевательская.

Браслета на мне не было, контроль происходил таким образом: работница ФСИН, к которой я был прикреплен, могла в любое время войти и проверить меня. Тем более, она жила не очень далеко, и часто бывало так, что она приезжала, звонила в домофон, интересовалась, на месте я или нет, не предупреждая о своем визите.

В свободное от заседаний время я пытался поддерживать свою физическую форму, что-нибудь приготовить, как можно дольше готовить, чтобы коротать время. Телевидение было у меня, но, честно говоря, телевизор мне в тюрьме надоел, он там работал в камере круглые сутки, я старался дома его не включать, особенно Первый канал.

Предлагаем ознакомиться:  Чем отличаются третьи лица от иных лиц

Домашний арест день за день

Я читал, просил адвокатов приносить книги по политологии, по истории. Еще писал свою собственную книгу «Фальсификация уголовных дел в современной России на примере Болотного дела». Она вышла около месяца назад в электронном виде в издательстве «Самоопределение», а в ближайшее время в печатном виде ее выпустит питерская типография «LixoyStar».

Писал книгу, чтобы чем-то себя занять. Мне следствие разрешило пользоваться компьютером без доступа в интернет, потому что надо ознакомиться с материалами уголовного дела, которые были в электронном виде — а в уголовном деле более 100 часов видео. Просматривал видеозаписи с событий Болотной площади.

А вообще по свежему воздуху очень скучал, хотелось выехать в лес, куда-нибудь из Москвы, в регион России, и там подышать.

«Казалось странным, что они свободны»

Блогер Руслан Соколовский из Екатеринбурга в 2016 году снял видео о том, как он «ловит покемонов» в храме. На Соколовского завели уголовное дело об оскорблении чувств верующих и возбуждении религиозной ненависти. В общей сложности блогер провел в СИЗО около полугода, а под домашним арестом — два месяца. Соколовского признали виновным и приговорили к условному сроку.

Под домашним арестом было однозначно легче, чем в камере. Температурный режим более комфортный: в СИЗО можно легко и быстро заболеть, можно оголодать, потому что еда там — ужасная, можно попасть в передрягу, на тебя могут напасть твои сокамерники, которых ты не знаешь. Домашний же арест — мероприятие более безопасное и спокойное.

Проходил он у меня очень однообразно. Очень сильно сбился режим дня: ложился после обеда спать, потому что ночью никак не получалось. Я просыпался довольно поздно, регулярно смотрел передачи, читал рассказы, повести, в основном, фантастику и науч-поп. Старался не забывать про физическую форму: отжимался, приседал, иначе совсем бы заржавел.

После трех или четырех месяцев меня накрыла апатия, потому что каждый день находишься в стрессе, подсознательно ждешь, что тебя посадят или что-то подобное случится. Я часто лежал по несколько часов и смотрел в потолок, ничего не мог делать, сил не было. Когда появилась апатия — упала продуктивность, я перестал читать, смотреть, писать.

Появились проблемы с социализацией, после ареста первое время было сложно общаться с людьми и поддерживать с ними контакт, мне ведь было запрещено общение со всеми, кроме адвокатов. У нас в России есть такой закон, что на этапе судебного следствия ты не можешь видеться со свидетелями (такое решение может принять суд по ходатайству следователя —ОВД-Инфо).

Руслан Соколовский / Коллаж: Анастасия Викулова для ОВД-Инфо

Прогулки тоже были запрещены. Помню, как стоял у окна, смотрел на улицу, там шли люди, у меня в голове пролетела мысль: «Вау, они идут по улице, им разрешено, они это просто так делают — идут!» — мне казалось странным, что они свободны, что они просто идут по улице, в голове не укладывалось, казалось чем-то таким несбыточным. Я вообще больше всего скучал по прогулкам, по улицам.

Первое время сотрудники ФСИН чуть ли не каждый день приходили с проверкой, осматривали состояние браслета, не повреждена ли пломба на агрегате.Интересовались, на месте ли я, все ли хорошо, а потом просто перестали ходить, не пришли ни разу.

В какой-то момент у меня могли закончиться деньги, но мне помогли правозащитные организации, Михаил Ходорковский отправил мне деньги через «Открытую Россию». Ведь когда сидишь под арестом, то все деньги уходят на оплату работы адвокатов. А я же нигде не работал, ведь интернетом пользоваться нельзя, с внешним миром контактировать тоже. Все запрещено, но деньги-то нужны.

Хорошо, что все это закончилось. Когда я вышел на свободу, поймал себя на ощущении, что я очень неуклюжий, казалось, что даже координация нарушена, чувствовал себя неадекватно поначалу. Первое, что я сделал, когда освободился, — это помыл левую ногу, браслет-то мочить запрещено. Поверьте, помыть ее было большим удовольствием.

Предлагаем ознакомиться:  Как рассчитать подоходный налог с зарплаты в 2019 году

«Год экстремизма»

Анна Павликова и Мария Дубовик общались в телеграм-чате со своими знакомыми на разные интересующие их темы. Состав участников чата не был постоянным. В какой-то момент в переписке появился Руслан Д. — он начал сводить все темы к политическим и призывал активнее участвовать в политической жизни страны. Молодой человек попал в зону доверия. Под его руководством был написан «устав организации», которую сам Руслан и предложил организовать.

Домашний арест день за день

В марте 2018 года десятерых участников «группы» задержали и обвинили в организации экстремистского сообщества. Сам Руслан Д. задержан не был.

16 августа 2018 двух фигуранток дела, 18-летнюю Анну Павликову и 19-летнюю Марию Дубовик, перевели из СИЗО под домашний арест. ОВД-Инфо побеседовал с матерями девушек: Юлией Павликовой и Натальей Дубовик.

Юлия Павликова

Когда я приходила к Ане на свидания, то говорила: «Аня, ты выпила таблетку? Аня, почему ты не сказала, что тебе плохо?». На что она отвечала: «Послушай, мам, я не дома, я закрыта в камере, если мне нужна таблетка, то нужно попросить об этом врача, а до врача достучаться — нереально, даже если сильно плохо». Обычно происходило так, к ней утром приходили и говорили: «Ты же жива, чего ты выступаешь, что тебе плохо?»

Конечно, домашний арест — лучше. Даже в чисто бытовом плане, вот она сейчас захотела, пошла в ванную и провела там времени столько, сколько ей нужно. Как раз первое ее желание было таким: «Мам, я хочу сесть в ванную и сидеть два часа, чтобы смыть с себя всю эту грязь». Хотя, конечно, она там ходила в душ, но сами понимаете, что это все не то.

Но это неизменно домашний арест: она не может ни с кем переписываться, не может сидеть в интернете. Но все равно — она дома, со своими родными людьми, со своими птицами, животными, книгами. Суд постановил, что Аня может общаться с родственниками. А мы все вместе живем: папа, мама, старшая сестра с мужем и дочкой.

Домашний арест день за день

Как только Аня приехала, мы тут же бросили все вещи в стирку, хотели смыть тюремный запах. Сейчас Аня в основном постоянно читает. У нас не было возможности передавать ей книги в камеру — все, что мы отправляли по почте, нам отсылали обратно. Ее единственным развлечением в СИЗО было писать ответы на письма, больше развлечений не было.

Анна Павликова / Коллаж: Анастасия Викулова для ОВД-Инфо

Она нянчится с Оливией (племянница Анны — ОВД-Инфо), старается быть для нее хорошей тетей. С удовольствием готовит что-то вкусное, недавно делала лазанью, стол нам накрыла. Она постоянно какими-то домашними делами занимается, хочет быть полезной. Мы ей говорим: «Анечка, да мы сами все сделаем». А она — нет, помогает по дому много.

С животными со своими возится. Она же работала в ветеринарной клинике, сейчас как раз должна была поступать, но, к сожалению, все наши мечты были разрушены. Говорят, что с такой статьей вообще никуда учиться не возьмут. Мне вообще кажется, что этот год надо было назвать «год экстремизма».

Из-за нахождения в СИЗО Аня совершенно потеряла здоровье. А находясь под домашним арестом, не так просто сходить к врачу. Я еду в поликлинику, беру талон, ставлю на него печать у главного врача, потому что в регистратуре сейчас этого не делают, потом нужно отдать этот талончик следователю, следователь выписывает разрешение, разрешение нужно отвезти во ФСИН.

После СИЗО мы прошли обследование, и нам сказали, что все ухудшилось, теперь у нее пролапс митрального клапана второй степени. В ходе обследования нужно было сделать ренгтен, а у нее браслет на ноге, врачи с браслетом делать не разрешили.

Предлагаем ознакомиться:  Как называется срок годности. Какой день является истечением срока годности товара. Гарантийный срок хранения

Аня скоро ляжет в больницу, я уведомила об этом ФСИН. Не знаю, будут ли они переносить этот их огромный телефон к ней в больницу. Он такой огромный, что перенести его явно будет трудно. Прям аппарат XX века, к нему присоединена огромная трубка на шнурке, три кнопочки постоянно мигают. Нам запретили до него даже дотрагиваться.

Наталья Дубовик

Маша из СИЗО письма писала: «Мама, не ценила я твою домашнюю еду». Когда домой приехала, сказала: «После еды в СИЗО все вообще кажется вкусным». Сейчас у нее нервная система, по крайней мере, не так напряжена. Она была три месяца в камере, где было пятьдесят человек, а площадь камеры — семьдесят метров.

Маша рассказывала, что не спала ни одной ночи, страшно было заснуть, существовала в каком-то полузабытьи, голова постоянно болела. Она первое время практически не ела и очень неохотно разговаривала с людьми, просто потому, что оказалась в сложных для себя обстоятельствах. Она говорила, что единственная ее отдушина в СИЗО — это наши письма.

Домашний арест день за день

Спустя какое-то время ее перевели в четырехместную камеру, там она уже могла спать, но выспаться так и не смогла, потому что кровать была короче и уже, рассчитана на подростков, а Маша высокая, у нее рост 175. Она много раз писала в своих письмах, что ей в этой маленькой камере гораздо лучше, хорошая атмосфера, и люди не курящие. Моя дочка не любит запах сигарет, а там большая часть женщин курит. Ей было тяжело.

Когда Мария приехала домой, в первую очередь она пошла в свою комнату, легла на кровать, обняла подушки, после четыре раза сходила в душ и ванную, не могла накупаться, ей просто хотелось побыть под водой. У нее не было возможности в СИЗО нормально принимать душ. Потом пошла на газон (семья Дубовик живет в загородном доме — ОВД-Инфо), расстелила коврик, улеглась.

Мария Дубовик / Коллаж: Анастасия Викулова для ОВД-Инфо

Только в этот момент она начала приходить в себя. Но потом приехали сотрудники и надели браслет, поставили специальный телефон, объяснили нам, что он настроен на контуры дома, а если человек выйдет за пределы, то сразу будет видно. И нам запретили покидать дом. Маша, конечно, расстроилась. Она думала, что у нее будет возможность еще погулять с кроликами и с дворовым котом, да и просто побыть на свежем воздухе… Но она не выходила из дома без надобности, боялась. Она сейчас вообще много чего стала бояться.

Первые дни, когда она приехала, просто высыпалась. После всего пережитого она часто что-то забывает, раньше я этого не замечала в ее поведении. Она ложится рано, встает поздно, она в сне будто растворяется. Постоянно говорит мне: «Мне нужно спать, отдыхать, восстанавливаться, мам».

Сейчас утро начинается с того, что мне соседка передает козье молоко, Маша натощак пьет cтакан, очень ей нравится. А если человек делает что-то с удовольствием, значит, это на пользу. Читает книги, повторяет что-то по учебе, спортом занимается по мере возможностей: гимнастика, растяжка, прыжки на скакалке, упражнения с обручем.

Общается она только с семьей: со мной, с папой и с братом. Если кто-нибудь из друзей или знакомых хочет узнать, как у нее дела — спрашивает у меня. Если мне нужно у нее что-то уточнить, то я уточняю, а только потом отправляю сообщение.

Самая большая потеря сейчас — это отсутствие учебы, она хотела, да и сейчас хочет развиваться в ветеринарии. Она сказала мне, что хочет быть животным хирургом. Было бы идеально перевестись на подписку о невыезде и продолжать учебу. У нее много планов: закончить дополнительные курсы, которые требует программа ее вуза.

, ,
Поделиться
Похожие записи
Комментарии:
Комментариев еще нет. Будь первым!
Имя
Укажите своё имя и фамилию
E-mail
Без СПАМа, обещаем
Текст сообщения
Adblock detector