Горячая линия бесплатной юридической помощи:
Москва и область:
Москва И МО:
+7(499) 110-93-26 (бесплатно)
Санкт-Петербург и область:
СПб и Лен.область:
+7 (812) 317-74-92 (бесплатно)
Регионы (вся Россия):
8 (800) 550-95-86 (бесплатно)
Заключение договора с третьим лицом |
Помощь юриста
Назад

Заключение договора с третьим лицом

Опубликовано: 30.08.2019
0
5

Как заключить договор в пользу третьего лица (пример)

Вопрос действительности условия об эксклюзивности порождает споры, как в теории, так и в судебной практике. Во многом это обусловлено его недостаточной законодательной регламентацией. Возможность установления такого обязательства прямо закреплена лишь в нормах, посвященных договорам комиссии (п. 2 ст.

990 ГК РФ), агентирования (п. 1 ст. 1007 ГК РФ), коммерческой концессии (п. 1 ст. 1033 ГК РФ) и лицензионному договору (подп. 2 п. 1 ст. 1236 ГК РФ). Примечательно, что суды нередко рассматривают условие об эксклюзивности как сущностную особенность именно агентского договора. Наличие такого условия является своего рода «индикатором» того, что заключен именно агентский договор.

https://www.youtube.com/watch{q}v=ytcreatorsru

Однако практика показывает, что условие об эксклюзивности достаточно широко применяется и в договорах об оказании риэлтерских услуг, дилерских и дистрибьюторских договорах, а также в договорах поставки. Тогда как в законодательстве отсутствуют нормы, прямо допускающие применение условия об эксклюзивности в перечисленных договорах.

В связи с этим в судебной и административной практике складывается тенденция, направленная на ограничение права сторон закреплять такое условие. Проблема усугубилась после принятия Федерального закона от 28.12.2009 № 381-ФЗ «Об основах государственного регулирования торговой деятельности в РФ» (далее — Закон № 381-ФЗ).

Наиболее ясное представление о содержании условия об эксклюзивности дают нормы об агентском договоре. Согласно ст. 1007 ГК РФ условие об эксклюзивности — это обязательство одной из сторон договора не заключать аналогичных договоров с другими лицами, которые осуществляют такую же деятельность на определенной в договоре территории (либо самостоятельно не осуществлять деятельность, составляющую предмет договора).

Для согласования условия об эксклюзивности в агентском договоре необходимо указать территорию его действия. В противном случае суд однозначно признает условие об эксклюзивности ничтожным. При этом срок действия эксклюзивности не является обязательным условием. По общему правилу эта обязанность должна исполняться вплоть до прекращения договора.

Условие об эксклюзивности должно быть сформулировано как общее ограничение, без определения или ограничения круга возможных контрагентов обязанной стороны (п. 3 ст. 1007 ГК РФ). Этот запрет направлен на защиту третьих лиц, которые могут быть дискриминированы таким ограничением по сравнению с теми, на кого оно не распространяется.

Особый интерес представляет вопрос о последствиях нарушения установленного в договоре условия об эксклюзивности. Представляется, что заключение договора в нарушение условия об эксклюзивности не может служить основанием ничтожности или оспоримости такого договора (поскольку положения гл. 9 ГК РФ об основаниях недействительности сделок не содержат норм о договорах, заключенных в нарушение условия об эксклюзивности). Это вытекает и из запрета на установление в договоре обязанностей для третьих лиц (п. 3 ст. 308 ГК РФ).

Условие об эксклюзивности не может ограничивать дееспособность лица

Комментирует Андрей Владимирович Егоров,к. ю. н., главный редактор журнала «Арбитражная практика»

«Представляется, что такая позиция суда приводит к отступлению от принципа относительности обязательства. Само по себе заключение договора с агентом и принятие на себя принципалом обязательства не осуществлять действие, порученное агенту, не может лишать принципала права совершать данное действие в отношении неопределенного круга лиц. Такое действие будет нарушением обязательства перед агентом, и не более того. Но само по себе оно будет действительно. Противоположный подход означал бы, что, заключив агентский договор, принципал фактически ограничил собственную дееспособность. Это неправильно».

Вместе с тем действующее законодательство содержит предпосылки для признания недействительными сделок, совершенных в нарушение договорного запрета. Законодательство предусматривает необходимость защиты интересов третьих лиц и стабильности оборота лишь в случае, когда третьи лица добросовестны (то есть не знают и не должны знать о существовании условия об эксклюзивности).

Предлагаем ознакомиться:  Размер алиментов безработного отца

Как общие положения ГК РФ, так и судебная практика допускают признание недействительной сделки, которая совершена вопреки договорному запрету с недобросовестным лицом. В частности, участники гражданского оборота не вправе извлекать преимущества из своего незаконного или недобросовестного поведения (п.п. 3 – 4 ст. 1 ГК РФ).

В некоторых случаях закон напрямую указывает на оспоримость сделок, совершенных вопреки запрету. Так, уступка права требования, совершенная несмотря на договорный запрет, будет оспоримой, если контрагент знал о таком запрете (п. 2 ст. 382 ГК РФ). Для условия об эксклюзивности аналогичная норма отсутствует. Однако представляется, что логика этой нормы должна применяться и в отношении рассматриваемого условия.

Наконец, такое нарушение неизбежно влечет ответственность перед противоположной стороной договора. Сторона, совершившая нарушение, в любом случае обязана возместить другой стороне фактически понесенные убытки, в том числе упущенную выгоду (ст.ст. 15, 393 ГК РФ). Такие убытки могут быть связаны с появлением новых дилеров или дистрибьюторов на соответствующем товарном рынке и соответственным уменьшением доли рынка, контролируемой стороной договора. Кроме того, стороны для большей защиты собственных интересов зачастую устанавливают договорные санкции за такие нарушения.

Сказанное относится к условию об эксклюзивности, включенному в договор любого вида. Однако на практике существуют ограничения, обусловленные как субъектным составом, так и видом договора.

Стороны гражданского правоотношения свободны в определении своих договорных обязанностей (ст. 421 ГК РФ). Иначе говоря, любой договор может содержать условие об эксклюзивности как для одной, так и для обеих сторон. Законодательство и судебная практика накладывают некоторые ограничения на применение данного условия как между предпринимателями, так и в отношениях с потребителем.

Сделки, совершенные в нарушение условия об эксклюзивности, не должны быть оспоримыми

Комментирует Андрей Владимирович Егоров , к. ю. н., главный редактор журнала «Арбитражная практика»

«Есть основания полагать, что подход законодателя, закрепленный в п. 1 ст. 174 или п. 2 ст. 382 ГК РФ и позволяющий оспаривать сделку, нарушающую не закон, а обязательство стороны, не подлежит расширительному толкованию. И так отечественное право в указанных нормах отказывается от этого базового принципа обязательственного права. И такая логика, как правило, чужда зарубежным правопорядкам. Поэтому, если и дальше идти по этому пути, то серьезной дестабилизации оборота будет не избежать».

Первое и наиболее очевидное ограничение в применении условия об эксклюзивности неизбежно вытекает из его целей. А именно — защита собственных интересов на товарных рынках, ограничение конкуренции и борьба за потребителя. В литературе такое условие договора иногда именуют как «условие о неконкуренции» (англ.

Если условие об эксклюзивности будет противоречить требованиям Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции», это может повлечь административную ответственность. Кроме того, сама сделка может быть признана порочной (п. 1 постановления Пленума ВАС РФ от 30.06.2008 № 30 «О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением арбитражными судами антимонопольного законодательства»).

При этом условие об эксклюзивности наиболее вероятно может нарушить положения о запрете «вертикальных соглашений», а также соглашений, приводящих к экономически необоснованному отказу от заключения договоров с определенными продавцами или покупателями.

Неоднозначным в судебной практике и доктрине является ответ на вопрос о соотношении условия об эксклюзивности и невозможности договорного ограничения правосубъектности (п. 3 ст. 22, п. 2 ст. 49 ГК РФ). Элементами правосубъектности являются возможность заключать договоры либо самостоятельно осуществлять деятельность, составляющую предмет договора.

Впервые этот вопрос косвенно поднимался еще в 2003 году. Тогда ФАС Северо-Западного округа указал, что заключение агентского договора с условием об эксклюзивности является правомерным распоряжением субъективными гражданскими правами. Поэтому самостоятельное осуществление и судебная защита прав, являющихся предметом такого агентского договора, невозможны (постановление ФАС Северо-Западного округа от 20.05.

Предлагаем ознакомиться:  Если умирает владелец автомобиля

2003 по делу № А56-34120/02). В 2011 году при аналогичном споре суд указал, что наличие агентского договора с условием об эксклюзивности лишает принципала, в том числе, права на предъявление иска к третьим лицам, взыскание задолженности с которых должно осуществляться агентом (постановление Пятого арбитражного апелляционного суда от 02.11.

Между тем арбитражные суды зачастую признают условия об эксклюзивности недействительными. Суды руководствуются тем, что отказ от осуществления субъективных гражданских прав не влечет их прекращения (ч. 2 ст. 9 ГК РФ) (постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 20.12.2010 по делу № А40-67176/10-51-565, ФАС Дальневосточного округа от 01.10.

2012 по делу № А24-784/2012). Подобная аргументация не выдерживает критики, поскольку возможность заключать договоры или действовать самостоятельно в собственных интересах — это не элемент субъективного гражданского права, а элемент правосубъектности. Следовательно, распространение на условие об эксклюзивности положений об отказе от осуществления права необоснованно.

Условие об эксклюзивности в договорах с потребителями противоречит закону

Поэтому представляется, что решение ФАС Северо-Западного округа 2003 года — верное по существу, но ошибочно с точки зрения мотивировки. Нельзя признать верными и аналогичные выводы, сделанные в некоторых научных работах.

С точки зрения действующего законодательства условие о неконкуренции следует квалифицировать в качестве временного ограничения правосубъектности стороны договора, связанной этим условием. Поэтому следует признать верной позицию тех авторов, которые трактуют условие об эксклюзивности как правомерное ограничение правосубъектности.

https://www.youtube.com/watch{q}v=ytadvertiseru

По законодательству ограничение правосубъектности (в том числе временное) физических и юридических лиц путем совершения сделок возможно только в случаях, установленных законом (п. 3 ст. 22 и п. 2 ст. 49 ГК РФ). Представляется, что нормы об ограничении правосубъектности носят строго императивный характер.

Так, в соответствии с позицией ВАС РФ, императивными являются нормы, содержащие явно выраженный запрет на изменение их содержания соглашением (п. 2 постановления Пленума ВАС РФ от 14.04.2014 № 16 «О свободе договора и ее пределах»). Формулировки «не может быть ограничен иначе», «сделки ничтожны», «лишь в случаях или в порядке» свидетельствуют о явной императивности запретов. Поэтому рассматриваемые положения ГК РФ препятствуют установлению условия об эксклюзивности в случаях, прямо не поименованных в законе.

Таким образом, систематическое толкование норм ГК РФ приводит к выводу о том, что в дилерских, дистрибьюторских и иных подобных договорах условие об эксклюзивности должно признаваться недействительным. Не вдаваясь в детальный анализ таких договоров, необходимо отметить, что в подавляющем большинстве случаев они не могут признаваться содержащими элементы агентирования.

Как заключить договор в пользу третьего лица (пример){q}

Это обусловлено тем, что дилер (дистрибьютор), как правило, осуществляет продажу товара, принадлежащего ему на праве собственности. При этом он принимает права и обязанности в отношении конечных потребителей. Это принципиально отличается от отношений агента с третьими лицами, в которые он вступает по поручению принципала (п. 1 ст. 1005 ГК РФ).

Следовательно, эксклюзивность в российском гражданском праве не является конструкцией, применимой к договорам всех видов. Поэтому без прямого указания в законе такое условие является не более чем декларацией, натуральным обязательством. Здесь наше законодательство отличается от европейского. В Евросоюзе, например, прямо разрешено устанавливать обязательство эксклюзивной поставки, если оно не оказывает значительного негативного влияния на конкуренцию и не направлено на ущемление прав сторон договора.

Однако следует признать, что отнесение условий об эксклюзивности к ограничениям правосубъектности не является столь очевидным. Как было указано выше, в судебной практике отсутствует однозначный подход к решению данной проблемы. При этом понятие ограничения правоспособности или дееспособности и его отличие от смежных явлений практически не анализируются (хотя соответствующие положения ст.ст.

Предлагаем ознакомиться:  Нужен ли трудовой договор при увольнении

22 и 49 ГК РФ нередко служат основанием для признания недействительности договоров полностью или в части). Специальные доктринальные исследования по данному вопросу также не предпринимались. В то же время многие юристы указывают на невозможность квалификации договорных запретов как ограничений правосубъектности.

Ключевым аргументом здесь обычно служит вывод о сохранении у лица возможности заключать договоры, даже если по условию об эксклюзивности оно обязано их не заключать. При этом в случае заключения договора с третьим лицом вопреки запрету, установленному в относительном правоотношении, такой договор будет действителен (негативные последствия будут исчерпываться ответственностью перед контрагентом), а заключенный в отсутствие правоспособности либо дееспособности договор — порочен.

С приведенными выводами нельзя согласиться, поскольку ГК РФ предполагает недействительность (а именно, ничтожность) договоров, заключенных с третьим лицом, осведомленным о связанности своего контрагента условием об эксклюзивности. Следовательно, в такой ситуации существующий в рамках относительного правоотношения запрет все-таки оказывает влияние на отношения с третьими лицами и приобретает абсолютный характер.

Нарушение этого запрета может повлечь последствия, аналогичные совершению сделки в отсутствие праводееспособности. Кроме того, если договорный запрет не может быть квалифицирован как ограничивающий правоспособность, норма о недопустимости совершения сделок, направленных на ограничение правоспособности, лишалась бы всякого смысла.

Таким образом, представляется, что договор с условием об эксклюзивности является очевидным примером сделки, направленной на ограничение правосубъектности. То есть de lege lata такое условие допустимо лишь в оговоренных законом случаях, несмотря на очевидную экономическую нецелесообразность такого подхода.

Условие об эксклюзивности в «потребительских» договорах, как правило, обязывает лицо не заключать аналогичные договоры с третьими лицами и (или) не осуществлять самостоятельные действия, совпадающие с предметом эксклюзивного договора. То есть временно (на срок действия договора) ограничивает правосубъектность стороны, а иногда (например, в договорах на оказание риэлтерских услуг) также косвенно препятствует свободному распоряжению собственным имуществом (п. 2 ст. 209 ГК РФ).

Следовательно, в отношениях с потребителями включение в договор условия об эксклюзивности также возможно лишь в прямо установленных законом случаях. При этом рассмотренные выше аргументы дополняются ссылкой на норму о невозможности установления в договоре правил, ущемляющих права потребителя.

Парадоксально, но судебная практика не всегда признает такие условия недействительными. Так, Арбитражный суд Республики Карелия признал такое условие в договоре об оказании риэлтерских услуг соответствующим закону, основываясь на том, что норма ст. 1007 ГК РФ применима по аналогии и к отношениям возмездного оказания услуг (решение от 20.01.

https://www.youtube.com/watch{q}v=https:accounts.google.comServiceLogin

2014 по делу № А26-8428/2013). Это решение и его аргументация не выдерживают критики. Как было доказано выше, невозможность применения положений об агентировании к иным договорным конструкциям по аналогии закона очевидна и в предпринимательских отношениях. Тем более, невозможно использовать подобную аналогию закона в отношениях с потребителями.

Таким образом, условие об эксклюзивности в договорах с потребителями противоречит закону и должно признаваться недействительным. Редкое исключение составляют договоры с потребителями, предмет которых соответствует предмету агентского договора. Например, иногда встречаются риэлтерские договоры, в предмет которых входит обязанность совершить не только фактические действия по поиску контрагента, но и юридические действия (например, по заключению предварительного договора купли-продажи недвижимости).

Подводя итог, можно констатировать, что de lege lata — условие об эксклюзивности в российском гражданском праве является исключением. Его включение в договор соответствует закону лишь в договорах комиссии, агентирования, коммерческой концессии и лицензионном договоре.

При этом очевидно, что данное условие крайне важно и распространено в иных договорных конструкциях, но не получает должной защиты.

https://www.youtube.com/watch{q}v=https:tv.youtube.com

В связи с этим сторонам следует иметь в виду, что, закрепляя условие об эксклюзивности, они несут риски признания его недействительным.

, , ,
Поделиться
Похожие записи
Комментарии:
Комментариев еще нет. Будь первым!
Имя
Укажите своё имя и фамилию
E-mail
Без СПАМа, обещаем
Текст сообщения
Adblock detector